Allison mack nude

514 Share

Allison mack nude

Он долго разглядывал их и наконец загрузил в блок памяти визуализатора, чтобы сохранить на время работы над остальной частью картины. Тем не менее нечто неясное все время ускользало от. Вновь и вновь он пытался заполнить пустые места. Прибор считывал сменяющиеся образы из его сознания и воплощал их на стене. Ничего путного не выходило. Контуры были расплывчатые и неуверенные, цвета грязные и унылые. Но, разумеется, и самый волшебный инструмент не был в состоянии помочь в поисках цели, неясной самому творцу. Бросив свои труды, Элвин мрачно уставился на прямоугольник, который он старался заполнить прекрасными образами.

Когда я впервые покинул Диаспар, - сказал он, - я не знал, что именно надеюсь обнаружить. Лис тогда удовлетворил бы меня - даже более чем удовлетворил - а сейчас все на Земле кажется мне маленьким и незначительным. Каждое новое открытие поднимало передо мной все больше вопросов и обнаруживало все более широкие перспективы. Интересно, где же это кончится. Хилвар никогда не видел Элвина в столь задумчивом состоянии и не желал прерывать его монолог. За эти последние минуты он узнал много нового о своем товарище. - Робот рассказал мне, - продолжал Элвин, - что этот корабль может достичь Семи Солнц менее чем за сутки. Как ты думаешь, не следует ли мне отправиться .

Когда вы хотите подвергнуть меня. обработке. - - Немедленно. Мы уже готовы. Раскрой мне твое сознание, как раньше, и ты позабудешь обо. Элвин долго молчал. Потом он тихо сказал: - Я хотел бы попрощаться с Хилваром. Серанис кивнула. - Понимаю.

Джезерак, должно быть, уже рассказал об этом Совету, и я хотел бы знать, чем они теперь заняты. - Я знаю, что Совет готовится принять первую делегацию из Лиса. Серанис только что рассказала. Элвин снова посмотрел на экран. Он мог охватить расстояние между Лисом и Диаспаром одним взглядом; одна из его целей была достигнута, но теперь это не казалось особенно важным. И все же он был очень рад: теперь, без сомнения, завершатся долгие века стерильной изоляции. Сознание того, что он преуспел в своей миссии, некогда казавшейся ему более важной, чем все остальное в этом мире, отбросило последние сомнения Элвина. Он выполнил свои задачи на Земле, сделав это быстрее и основательнее, чем осмеивался надеяться. Теперь же открылся путь к его, возможно, последнему и, несомненно, величайшему приключению. - Полетишь ли ты со мной, Хилвар.

Это была задача устрашающих масштабов, и для ее решения потребуются вся мудрость и все терпение, на которые окажутся способны оба общества. Некоторые из трудностей этого предстоящего притирания друг к другу уже были очевидны. Гости из Лиза -- очень вежливо -- отказались жить в домах, которые им предоставил город. Они раскинули свое временное жилье в Парке, среди обстановки, напоминающей им родину. Единственным исключением стал Хилвар: хотя ему и не слишком-то по душе было жить в доме с неопределенными стенами и эфемерной меблировкой, он все-таки отважно воспользовался гостеприимством Олвина, успокоенный обещанием, что они останутся тут Никогда в жизни Хилвар не чувствовал себя одиноким, но вот в Диаспаре он познал это состояние. Город оказался для него еще более странным и чужим, чем даже Лиз для Олвина, его подавляла бесконечная сложность общения множества совершенно незнакомых людей, которые, казалось, заселяли каждый дюйм пространства вокруг. В Лизе он знал каждого, независимо от того, встречался он с этим человеком лично или. Но, проживи он и тысячу жизней, он не смог бы перезнакомиться со всеми Диаспаре, и хотя он и отдавал себе отчет в том, что чувство этой непреодолимости иррационально, оно все-таки подавляло .

Коридор уперся в глухую стену. Не подвела ли стрела их. Но нет, не успели они приблизиться, как камень начал крошиться. Стену пронзило вращающееся металлическое копье; оно быстро расширилось в огромный винт. Элвин с друзьями отошли, ожидая, пока машина проложит себе путь в пещеру. Раздался оглушительный скрежет металла о камень. Он разнесся по недрам Горы и, без сомнения, пробудил всех кошмарных тварей. Подземоход проломил стену и замер. Открылась массивная дверь, появился Каллистрон, призывая их поторопиться.

689 Share

Allison mack nude

В небольшой толпе, которая, по-видимому, собралась прежде, чем они прибыли в селение, стояла застенчивая темнокожая девушка, которую Хилвар представил как Ньяру. Было нетрудно догадаться, что эти двое страшно рады увидеться, и Олвин испытал даже что-то вроде зависти, наблюдая чужое счастье от короткой встречи. Хилвар просто разрывался между необходимостью исполнять свою роль гида и желанием не видеть рядом никого, кроме Ньяры, и Олвин тотчас избавил его от мук, отправившись на прогулку в одиночестве. В деревушке оказалось не так уж много интересного, но он добросовестно убивал время. К моменту, когда они снова отправились в путь, у него накопилась целая куча вопросов к Хилвару. Он, к примеру, никак не мог представить, на что может быть похожа любовь в обществе, где люди в состоянии читать мысли друг друга, и после некоторой паузы, продиктованной вежливостью, прямо спросил об. Хилвар с готовностью принялся отвечать, хотя Олвин и подозревал, что заставил друга прервать долгое и нежное прощание. Примерно выяснилось, что в Лизе любовь начиналась с мысленного контакта, и порой могли пройти многие месяцы, а-то и годы, прежде чем пара встречалась, так сказать, наяву. При этом, как объяснил Хилвар, каких-либо неправильных представлений друг о друге не могло возникнуть в принципе, и злоупотребление доверием тоже было совершенно исключено. Двое, чьи мысли были открыты я другого, не могли иметь каких-то секретов.

Таким образом, не оставалось места для ложных впечатлений и обоюдных обольщений. Двое, сознания которых были взаимно открыты, не могли иметь тайн друг от друга. При попытке скрыть что-либо партнер сразу узнал бы об Только весьма зрелый и уравновешенный рассудок мог позволить себе такую честность; только любовь, основанная на абсолютном бескорыстии, могла ее выдержать. Элвин понимал, что подобная любовь глубже и богаче, чем та, которая была доступна его народу; Элвин с трудом верил в саму возможность такого идеального чувства. Тем не менее Хилвар убеждал его, что все, сказанное им - правда, а когда Элвин начал настаивать на большей определенности, он с заблестевшими глазами погрузился в собственные воспоминания. Существовали вещи, которых нельзя было передать: либо ты знал их, либо. Элвин с грустью решил, что он никогда не достигнет того уровня взаимопонимания, который был самой основой жизни этих счастливых людей. Когда глайдер вырвался из саванны, обрывавшейся столь резко, как будто трава не смела переступить прочерченной кем-то границы, впереди показалась гряда низких холмов, густо поросших лесом.

Элвин проследил несколько пульсаций, и все они, несмотря на единый основной образ, различались трудноопределимыми подробностями. Он понимал, чем его привлек этот образец бесплотной скульптуры. Его расширяющийся ритм создавал впечатление пространства и даже прорыва. По этой же причине он вряд ли понравился бы многим соотечественникам Элвина. Он запомнил имя художника, решив связаться с ним при первой же возможности. Все дороги, подвижные и замершие, оканчивались при подходе к парку - зеленому сердцу города. Здесь, внутри круга в три с лишним километра в поперечнике, сохранялась память о том, чем была Земля в дни, когда пустыня еще не поглотила все за исключением Диаспара. Вначале шел широкий пояс травы, затем невысокие деревья, становившиеся все гуще по мере продвижения. Дорога постепенно шла вниз, так что при выходе из неширокой полосы леса за деревьями исчезали все следы города. Широкий поток, преградивший Элвину путь, назывался просто Рекой.

Этот город был открыт миру, ибо его радиальные дороги простирались до краев изображения. Это был Диаспар до великих перемен, постигших человечество. - Дальше мы идти не можем, - сказал Хедрон, указывая на экран монитора, на котором появились слова: ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ ЗАВЕРШЕН. - Это, должно быть, самая ранняя версия города, сохранившаяся в ячейках памяти. Я сомневаюсь, чтобы схемы вечности использовались до этого момента, и здания тогда изнашивались естественным образом. Долго смотрел Элвин на модель древнего города. Он думал о движении по проспектам, уводившим людей ко всем уголкам мира - и к другим мирам. Эти люди были его предками: с ними он чувствовал родство более тесное, нежели со своими современниками. Он хотел бы увидеться с этими неведомыми людьми и узнать, о чем они думали, бродя по улицам Диаспара миллиард лет. Вряд ли мысли эти были счастливыми - ведь жили они тогда под тенью Пришельцев.

Но он тотчас же вспомнил, что едва ли не каждый в Лизе стал свидетелем этого неподражаемого расследования. Он испытывал чувство гордости от того, что сделал так много для Лиза и для Диаспара, но к этой гордости все же примешивалось еще и чувство беспомощности. Перед ним было нечто такое, чего он никогда не будет в состоянии полностью понять или разделить: прямой контакт между человеческими сознаниями был для него такой же загадкой, как музыка для глухого или цвета для слепого от рождения. А люди Лиза теперь обменивались мыслями даже с этим невообразимо чуждым существом, которое, правда, на Землю привел он, Олвин, но вот обнаружить которое с помощью имеющихся в его распоряжении средств он не сумел бы. Здесь он был чужим. Когда с вопросами и ответами покончат, ему сообщат результаты. Он отворил врата в бесконечность и теперь испытывал благоговение -- и даже некоторый страх -- перед всем, что сам же сделал. Ради своего собственного спокойствия ему следует возвратиться в Диаспар, искать у него защиты, пока он не преодолеет свои мечты и честолюбивые устремления. Здесь таилась некая насмешка: тот же самый человек, который оставил свой город ради попытки отправиться к звездам, возвращался домой, как бежит к матери испуганный чем-то ребенок. Диаспар от лицезрения Олвина в восторг не пришел.

Но вот если атмосфера улетучится, когда они еще находятся на примитивной стадии развития, им придется либо приспособиться, либо исчезнуть. После же адаптации они вполне могут достигнуть весьма высокого уровня интеллектуального развития. В сущности, это даже неизбежно: их изобретательность будет исключительно велика. Ну если говорить об этой вот планете, то рассуждения Хилвара -- не более чем абстракция, решил Олвин. Не видно было ни малейшего доказательства того, что когда-то здесь существовала жизнь -- разумная или какая-то иная. Но в таком случае каково же предназначение этого мира. Ведь вся многообразная система Семи Солнц -- теперь он был в этом совершенно уверен -- была искусственного происхождения, и этот вот мир тоже должен был быть составной частью великого замысла. Хотя, по правде сказать, эта планетка могла служить и каким-то чисто украшательским целям -- скажем, просто, чтобы красоваться луной на небе своего гигантского хозяина, Но даже в этом случае представлялось вполне вероятным, что ей придумали бы и еще какую-то дополнительную функцию. -- Гляди-ка.

227 Share

Allison mack nude

Это был всего лишь какой-то краткий миг, что-то на мгновение сверкнуло, и он так и не успел заметить, что же явилось причиной вспышки. Ничто не изменилось; Диаспар оставался точно таким же, каким он его. Однако, переведя взгляд на Хедрона, он увидел, что тот наблюдает за ним с сардонической усмешкой, и снова уставился на город. И теперь это произошло прямо у него на глазах. Одно из зданий на периферии Парка неожиданно исчезло, и на его месте немедленно появилось другое -- совершенно иной архитектуры. Превращение произошло настолько стремительно что, мигни Олвин именно в этот момент, и он ничего бы уже не заметил. В изумлении смотрел он на слегка изменившийся город, но даже и в этот миг потрясения от увиденного мозг его искал объяснений. Ему вспомнились появившиеся на экране слова: Регрессия начнется. -- и он тотчас же осознал, что же тут, собственно, происходит.

Алистра уставилась на него, словно он был неким монстром. В сущности, по ее меркам он был. - Я не могу этого сделать, - сказала она. - Даже при одной мысли об этом мне становится холоднее, чем от ветра. Не ходи дальше, Элвин. - В этом нет никакой логики. - безжалостно настаивал Элвин. - Ну чем тебе повредит, если ты дойдешь до конца этого коридора и посмотришь наружу.

Они могли испытывать раздражение от того, что кто-то доказал им, что они ошибаются, но Олвину не верилось, что они затаили против него недоброжелательство. Когда-то такой вот вывод мог оказаться чересчур поспешным, однако человеческая природа в некотором смысле улучшилась. Они выслушают его безо всякой предвзятости, но вся штука-то была в том, что как раз их мнение и не имело решающего значения. Его, Олвина, судьей будет не Совет. Им станет Центральный Компьютер. Не было никаких формальностей. Председатель объявил заседание открытым и повернулся к Олвину. -- Мы бы хотели, Олвин,-- произнес он достаточно благожелательно,-- чтобы ты рассказал нам, что произошло с тобой с того времени, как ты исчез десять дней .

Она была ослепительно белой с едва уловимым фиолетовым оттенком, и, по мере того как они следили за ней, точка эта стала менять цвет по всему спектру, одновременно набирая яркость -- пока глазам не стало больно смотреть на. А затем она взорвалась -- казалось, что где-то за краем света тьму рванула молния. На краткий миг горы и все окруженное ими пространство земли огнем вспыхнули на фоне неба. Вечность спустя докатился звучный отголосок далекого взрыва. В деревьях внизу внезапный порыв ветра потревожил кроны. Ветер этот быстро улегся, и погасшие было звезды одна за другой возвратились на свои места. Во второй раз в своей жизни Олвин испытал чувство страха. Это не был тот страх перед непосредственной угрозой для его я, который навалился на него там, в пещере самодвижущихся дорог. На сей раз это было, скорее, благоговение и изумление перед чем-то неведомым и грандиозным. Он глядел в лицо неизвестности, и ему показалось, что он понял: там, у гор, есть нечто, что он просто обязан увидеть.

Но ведь это же нелепость!-- запротестовал Олвин. -- Адепты Мастера верили в них, и один даже пытался объяснить нам, что такое эти Великие. По большей части это было что-то совершенно невразумительное. Эти самые Великие никогда не существовали и никогда не будут существовать!. Поражение представлялось полным, и Олвин испытал горькое и какое-то еще и беспомощное разочарование. Между ним и Истиной встал человек, который, помимо того, что был сумасшедшим, еще и умер миллиард лет. Возможно, вы в правы,-- откликнулся Центральный Компьютер,-- когда говорите, что Великих не. Но это совсем не означает, что они не появятся. Наступила долгая пауза, во время которой Олвин раздумывал над смыслом этого замечания, и две мыслящие машины снова вошли в контакт друг с другом. И внезапно, безо всякого предупреждения, он снова очутился в Шалмирейне.

Этой болезнью была религиозная В раннюю пору своей истории человеческий род выдвинул бесконечную череду пророков, провидцев, мессий и евангелистов, которые убеждали себя и своих последователей, что им одним открыты секреты Вселенной. Некоторые из них преуспели в установлении религий, переживших многие поколения и затронувших миллиарды людей; другие же были позабыты еще при жизни. Подъем науки, с монотонной последовательностью опровергавшей космогонии пророков и творившей чудеса, с которыми не под силу было тягаться ни одному из них, в конце концов разрушил все эти верования. Он не уничтожил благоговения, почтения, смирения, испытываемого всеми разумными существами при созерцании ошеломительной Вселенной, служившей для них домом. В итоге он ослабил и наконец стер влияние многочисленных религий, каждая из которых с невероятным высокомерием провозглашала, что именно она является единственным вместилищем истины, в то время как миллионы ее соперниц и предшественниц ошибались. Тем не менее, хотя религия и потеряла реальную власть с того момента, как человечество достигло элементарного уровня цивилизованности, отдельные новые культы все же продолжали появляться на протяжении веков. И как бы ни были фантастичны их символы веры, они всегда ухитрялись привлечь некоторое количество последователей. С особой силой они процветали в периоды смятения и беспорядка, и неудивительно, что Переходные Века дали огромный всплеск иррационализма. Когда реальность подавляет, люди пытаются утешить себя мифами.

343 Share

Allison mack nude

Вдруг в необъяснимом озарении Элвин понял суть этого искажения. Оно было реальным, а не иллюзорным. Каким-то образом, прорываясь через тонкую пленку Настоящего, он улавливал изменения, происходящие в окружающем пространстве. В тот же миг шелест генераторов перешел в рев, потрясший корабль - звук, вдвойне впечатляющий, ибо Элвин впервые слышал протестующий крик машин. И на этом все закончилось; в ушах, казалось, звенела тишина. Огромные генераторы сделали свое дело; до конца путешествия они не понадобятся. Звезды впереди вспыхнули сине-белым огнем и исчезли в ультрафиолете. Но благодаря какому-то чуду науки или природы Семь Солнц оставались видны по-прежнему, хотя их расположение и цвета несколько изменились. Звездолет мчался к ним по туннелю мрака, за гранью пространства и времени, со скоростью, слишком грандиозной для осмысления. И в самом деле, они покинули Солнечную систему столь стремительно, что вскоре унеслись бы сквозь сердце Галактики в бескрайнюю пустоту за ее пределами, если бы только полет продолжался безостановочно.

И тем не менее физический его облик был создан точь-в-точь в тех же формах, что и у этих детей, играющих в воде. За миллиард лет, протекших со времени создания Диаспара, человеческое тело не изменилось, в сущности, ни на йоту, поскольку основы его конструкции были навечно вморожены в Хранилища Памяти города. И все же оно отличалось от своей первоначальной, примитивной формы, пусть даже большая часть отличий была внутреннего характера и увидеть их было. В ходе долгой своей истории человек не раз перестраивал себя, стремясь избавиться от болезней, средоточием которых когда-то была его Такие ненужные принадлежности, как ногти и зубы, исчезли. Волосы сохранились лишь на голове, на теле же от них не осталось и следа, Но больше всего человека Эпохи Рассвета поразило бы, пожалуй, необъяснимое отсутствие пупка. Это дало бы ему обильную пишу для размышлений, и с первого взгляда он был бы немало озадачен проблемой -- как отличить мужчину от женщины Быть может, он был бы даже склонен полагать, что этого различия больше не существует, и это стало бы его серьезной ошибкой. В соответствующих обстоятельствах существование сильного пола сомнений не вызывало. Все дело в том, что отличительные черты пола, когда в них не было необходимости, принимали куда более скромные формы. Конечно, воспроизведение перестало быть функцией тела, будучи делом слишком серьезным, чтобы его можно было отдать игре случая, в которой те или иные хромосомы выпадали, будто при игре в кости.

Надежда исчезла, едва был открыт воздушный шлюз. Никогда прежде, даже в уединении Шалмирейна, не обволакивала их такал вот всепоглощающая тишина. На Земле всегда можно было уловить шорох голосов, шевеление живых существ или же, на худой конец, хотя бы вздохи ветра. Здесь ничего этого не было и уже не будет никогда. -- Почему ты привел нас именно на это место. -- спросил Олвин у робота. Сам по себе ответ мало его интересовал -- просто инерция исследования все еще несла его, хотя он и потерял всякое желание продолжать поиск. -- Мастер покинул планету именно отсюда,-- ответил робот.

Когда вся эта звездная система была обитаема, он просто не мог быть таким, как. Олвин ничуть не сомневался в правоте Хилвара. Действительно, чувствовалось что-то зловещее и враждебное тому порядку и всей той правильности, на которых зиждились Лиз и Диаспар, в этой вот биологической анархии внизу, под. Миллиард лет здесь бушевала непрекращающаяся битва. И конечно, было бы проявлением мудрости опасаться тех, кто в ней выжил. Сторожко пробирались они в своем корабле вдоль обширного, ровного плато -- такого однообразного, что уже само это немедленно поставило их перед загадкой. Плато оказалось обрамлено более высокой местностью, сплошь заросшей деревьями, о высоте которых можно было только догадываться -- стояли они так тесно и были так погружены в подлесок, что стволов просто не было. В верхней части крон летало неисчислимое количество каких-то крылатых существ. Но они мелькали слишком уж быстро, и определить, что это -- птицы или насекомые или же не то и не другое,-- было просто невозможно.

Когда уже неразличимое за деревьями солнце наконец зашло, свет какое-то время еще теплился в играющих водах. Двое исследователей - а теперь они вполне заслуживали этого звания - улеглись в надвигавшемся мраке, глядя на реку и размышляя об увиденном. Вскоре Элвин вновь ощутил чувство восхитительной дремоты, впервые познанное им в предыдущую ночь, и радостно отдался сну. Хотя сон и не был необходим в беззаботной жизни Диаспара, здесь он доставлял удовольствие. В последний миг перед погружением в забытье Элвин успел призадуматься о том, кто и как давно в последний раз шел этой дорогой. Солнце стояло уже высоко, когда они вышли из леса и наконец оказались перед горными стенами Лиса. Земля перед ними круто вздымалась к небу волнами бесплодного камня. Река здесь заканчивалась столь же впечатляюще, как и начиналась: она с ревом убегала в разверзшуюся на ее пути расселину.

До сих пор он полагал, что доступ к мониторам ему обеспечило единственно влияние Хедрона. Ему и в голову не приходило что это стало возможным в силу каких-то качеств, внутренне присущих именно ему самому. Быть Неповторимым означало потерю многого. И было бы только справедливо, если бы ему полагалась какая-то компенсация. Ничуть не изменившийся электронный слепок города все так же занимал центр зала, в котором Олвин провел эти долгие недели. Он смотрел на него теперь с новым чувством понимания: ведь все, что он видел здесь, перед собой, существовало в действительности. могло быть и так, что отнюдь не весь Диаспар отражен в этом безупречном зеркале. Да, разумеется, любые несоответствия должны быть пренебрежимо малы и, насколько он мог видеть, просто неуловимы. И все .

858 Share

Allison mack nude

А уж за ними, на самой кромке поля зрения, словно гряда далеких облаков, громоздились горные цепи, отделяющие Лиз от пустыни. Картина на западе и на востоке мало чем отличалась от того, что наблюдали они на севере, но вот на юге горы, казалось, отстояли от них всего на несколько миль. Олвин видел их очень ясно и в полной мере осознал, насколько же они выше той вершинки, на которой он сейчас находился. От гор их с Хилваром отделяло пространство куда более девственное и дикое, чем то, которое они только что преодолели. Неизвестно почему -- он во всяком случае, не мог бы сказать почему -- оно представлялось безжизненным и пустынным, как если бы нога человека не ступала здесь в течение многих и многих лет. Хилвар ответил на невысказанный вопрос Олвина: -- Когда-то эта часть Лиза была обитаема. Не знаю, почему ее оставили. Вполне допускаю, что, может быть, и снова наступит такой день, когда мы ее займем.

Это откровение слегка насторожило Элвина, но все же не слишком поразило. Некогда и люди, и машины обладали этой силой; неизменные машины по-прежнему могли понимать мысленные приказы своих хозяев. Но в Диаспаре человек потерял дар, некогда присущий ему в той же мере, что и его слугам. - Не знаю, что привело тебя из твоего мира в наш, - продолжала Серанис, - но если ты искал жизнь, твой поиск завершен. Не считая Диаспара, за нашими горами лежит лишь Странно, но Элвин, ранее столь часто подвергавший сомнению общепринятые суеверия, не усомнился в этих словах Серанис. Единственной его реакцией было огорчение - все, чему его учили, было близко к истине. - Расскажи мне о Лисе, - попросил. - Зачем вы так долго держитесь отрезанными от Диаспара: ведь вы, как видно, многое о Серанис улыбнулась его нетерпению. - Об этом поговорим чуть позже, - сказала. - Сперва я хочу узнать кое-что о .

А люди Лиса сейчас обменивались мыслями с этим невообразимо чуждым существом, которое он направил на Землю, но которого не смог бы обнаружить ни одним из имеющихся у него органов чувств. Здесь ему нечего было делать; когда расспросы закончатся, ему будет сообщено об ответах. Он открыл врата бесконечности и теперь чувствовал благоговение - и даже страх - перед тем, что сам же совершил. Для собственного душевного спокойствия ему следует вернуться в крошечный, привычный мир Диаспара, ища там укрытия в схватке со собственными мечтами и амбициями. Вот она, ирония судьбы: тот, кто отпихнул от себя город, чтобы дерзнуть отправиться к звездам, теперь возвращался домой подобно тому, как испуганный ребенок бежит к своей Диаспар не испытывал особого счастья от новой встречи с Элвином. Город все еще был взбудоражен, точно разворошенный палкой гигантский улей. Он никак не хотел смириться с действительностью; но для тех, кто отказывался признать существование Лиса и внешнего мира в целом, убежища больше не оставалось. Банки Памяти перестали принимать таких людей; те, кто не в силах был расстаться с грезами и стремился бежать в будущее, тщетно входили в Зал Творения.

К этому времени на свет появилась и Гробница Ярлана Зея, заменив собой очень крупное округлое сооружение, стоявшее в точке схождения всех улиц. Элвин никогда не верил всерьез легендам о древности Гробницы, но, очевидно, легенды эти соответствовали правде. - Я полагаю, - сказал Элвин, пораженный внезапной идеей, - что мы можем изучать это изображение так же, как образ нынешнего Диаспара. Пальцы Хедрона мелькнули над пультом монитора, и экран ответил на вопрос Элвина. Давно исчезнувший город начал расширяться перед его взором, пока точка наблюдения ползла по непривычно узким улицам. Это воспоминание о прежнем Диаспаре в смысле четкости и ясности ничуть не уступало изображению Диаспара нынешнего. В течение миллиарда лет информационные схемы сохраняли его призрачное псевдосуществование, ожидая момента, когда кто-нибудь вновь оживит город. И наблюдаемое им, думал Элвин, не просто память. Это было нечто более сложное - память о памяти. Он не знал, может ли сыграть это новое знание хоть какую-нибудь роль в его исканиях.

Его ошеломили расстояния и пространства: это кольцо туманных гор могло заключить в себя дюжину городов, подобных Диаспару. Но нигде не было видно и следа пребывания людей. Впрочем, дорога, ведшая вниз с холма, выглядела хорошо ухоженной; оставалось лишь довериться. У подножия холма дорога исчезла среди больших деревьев, почти закрывших солнце. Незнакомая мешанина звуков и запахов приветствовала вступившего под их сень Элвина. Шорох ветра в листве он слышал и раньше, но здесь его сопровождали тысячи других неясных шумов, ничего не говоривших уму. Его атаковали неизвестные ароматы, исчезнувшие даже из памяти его рода. Тепло, изобилие расцветок и благоуханий, невидимое присутствие миллионов живых существ обрушились на него с почти сокрушительной силой.

Солнце стояло уже высоко, когда они вышли из леса и оказались перед горной стеной, ограждающей Лиз. Прямо перед ними поверхность земли круто поднималась к небу обрывами совершенно непреодолимых скал. Река заканчивалась здесь столь же живописно, как и начиналась там, у водопада: прямо по ее руслу земля расступалась, и воды реки с грохотом пропадали из виду в глубокой расселине. Олвину было страшно интересно, что же происходит с рекой дальше, через какие подземные пещеры лежит ее путь, прежде чем ей снова выйти на свет дня. Возможно, изчезнувшие океаны Земли все еще существовали -- глубоко внизу, в вечной тьме, и эта древняя река все еще слышит зов, который влечет ее к морю. Несколько секунд Хилвар стоял, глядя на водоворот и на изломанную землю за. Затем он кивнул на проход в скалах. Шалмирейн лежит вон в том направлении, -- уверенно проговорил он, Олвин не стал спрашивать, откуда это ему известно. Он принял как должное, что Хилвар в течение некоторого времени поддерживал контакт с кем-то из друзей за много миль от них, и ему при полном молчании передали всю необходимую информацию.

358 Share

Allison mack nude

Когда Олвин поведал им о своем страстном желании исследовать мир, лежащий за пределами города, и о своем, ни на чем, в сущности, не основанном убеждении, что такой мир в действительности существует, они смотрели на него, как на какое-то диковинное существо. Но в конце концов им пришлось допустить, что он оказался прав, а они ошибались. По мере того как разворачивалась одиссея Олвина, сомнения, которые еще могли у них оставаться, постепенно рассеивались. Им могло очень и очень не нравиться то, что он им рассказывал, но они более не в состоянии были закрывать глаза на факты. Если у них и появлялось такое искушение, то стоило только кинуть взгляд на молчащего спутника Олвина, чтобы тотчас избавиться от. Лишь один аспект всей этой истории привел их в раздражение, да и то направлено оно оказалось не на. Гул недовольства пронесся над столом, когда Олвин рассказал о страстном желании Лиза избежать нечистого контакта с Диаспаром и о шагах, которые предприняла Сирэйнис, чтобы избежать этой, с ее точки зрения, катастрофы. Город гордился своей культурой, и к этому у него были все основания. И то обстоятельство, что кто-то позволял себе рассматривать жителей Диаспара как какие-то существа низшего порядка, было для членов Совета просто невыносимо.

Затем, словно не доверяя собственным словам, он сдержанно кивнул и шагнул вслед за Элвином на ровно скользящую поверхность движущейся дороги. Пока они шли вдоль туннеля, через который в Диаспар врывался холодный ветер, Джезерак не ощущал страха. Туннель изменился: каменная решетка, закрывавшая выход во внешний мир, исчезла. Она не несла конструктивных целей, и Центральный Компьютер без возражений убрал ее по просьбе Элвина. Позже он, возможно, прикажет мониторам опять вспомнить решетку и вернуть ее на место. Но в данный момент между туннелем и отвесной стеной города никаких препятствий не. Дойдя почти до края воздуховода, Джезерак впервые сообразил, что на него надвигается внешний мир. Он взглянул на ширившийся круг неба, и походка его стала утрачивать уверенность, пока, наконец, Джезерак не застыл в неподвижности. Элвин вспомнил, как Алистра повернулась и убежала прочь с этого самого места, и засомневался, сможет ли он побудить Джезерака идти. - Я прошу тебя только посмотреть, - упрашивал он, - но не покинуть город.

Корабль был теперь только темным пятном на фоне неба, а мгновение спустя Джизирак и вообще потерял его из виду. Он не заметил никакого движения, но внезапно с неба обрушилась лавина самых потрясающих звуков из всех, когда-либо сотворенных человеком,-- это был долгий гром падающего воздуха: миля за милей он обрушивался в туннель вакуума, в мгновение ока просверленный в атмосфере. Джизирак не в силах был сдвинуться с места, даже когда последние отголоски этого грома замерли, потерявшись в пустыне. Он все думал и думал о мальчике, который ушел от него,-- ведь для Джизирака Олвин навсегда остался ребенком, да к тому же -- единственным, впервые пришедшим в мир Диаспара с тех пор, как был разрушен цикл рождения и смерти -- тогда, в незапамятные времена. Олвин не может вырасти. Вся Вселенная была для него просто детской площадкой для игр, увлекательной загадкой, которую надо разгадать ради собственного развлечения. И вот, играя, он нашел себе теперь совершенную смертоносную игрушку, которая в состоянии разрушить все, что еще сохранилось от человеческой цивилизации. Но, каков бы ни был исход, для Олвина это по-прежнему будет только игра. Солнце уже склонилось низко к горизонту, и над пустыней потянуло леденящим ветром.

У тебя лучшие источники информации, чем те, которыми я располагаю, - сухо продолжал Джезерак. - Может быть, ты расскажешь мне, что стало с этими Уникумами. - Они исчезли. - Спасибо; об этом я уже. Вот почему я как можно меньше говорил Элвину о его предшественниках: это вряд ли помогло бы ему в его теперешнем настроении. Могу я положиться на тебя в этом вопросе. - В настоящее время -. Я хочу сам изучить его; тайны всегда привлекали меня, а в Диаспаре их слишком мало. Кроме того, я думаю, что Судьба может разыграть с нами шутку, по сравнению с которой все мои усилия будут выглядеть очень скромно. В случае, если это действительно произойдет, я хотел бы увериться, что присутствую в самой гуще событий.

Эта дружба, как он понимал, возникла из того же источника, который питал его сочувственное отношение ко всем слабым и борющимся за жизнь существам. Это могло бы удивить тех, кто думал об Олвине как о человеке сильной воли, упрямом эгоцентристе, не нуждающемся ни в чьей нежности и не способном ответить ею. Хилвар, однако, знал Олвина куда глубже. С самого начала он инстинктивно почувствовал, что Олвин -- исследователь, а все исследователи ищут что-то такое, что ими утрачено. Они редко это находят, и еще реже достижение цели приносит им радость большую, чем сам процесс поиска. Хилвар сначала не понимал, чего же именно ищет Олвин. Им руководили силы, приведенные в движение в незапамятные времена гениями, которые спланировали Диаспар с таким извращенным мастерством, или же еще более талантливыми людьми, противостоявшими первым. Как и любое человеческое существо, Олвин до известного предела был машиной, его действия предопределялись наследственностью. Это, конечно, не отменяло потребности в понимании и добром к нему отношении и в равной же степени не давало ему иммунитета против одиночества и отчаяния. Для его собственного народа он был настолько непредсказуем, что его сограждане порой забывали, что он живет теми же чувствами, что и .

Что-то подсказывало Олвину, что чем-то удивить Хедрона было бы очень нелегко. Они обменялись индексами связи, чтобы в любое время вызвать друг друга. Олвину очень захотелось почаще встречаться с Шутом, хотя он и задумался -- не окажется ли общество этого человека чересчур утомительным, прими беседа более долгий характер. Перед тем как им встретиться снова, он, однако,хотел бы выяснить, что могут сообщить ему о Хедроне его друзья, и особенно -- -- До следующей встречи,-- проговорил Хедрон и тотчас же растаял. Олвина покоробило. Принято было, если вы встречались с человеком, всего лишь проецируя себя, а не будучи представленным во плоти, дать это понять собеседнику с самого начала. Иногда, если собеседник не знал, в каком виде вы с ним разговариваете, это могло поставить его в чрезвычайно невыгодное положение. Вполне возможно, что все это время Хедрон преспокойно сидел дома -- где бы он ни был, его дом, Номер, который он дал Олвину, мог обеспечить поступление к нему любой информации, но отнюдь не раскрывал адреса. Впрочем, это-то, по крайней мере, было в рамках принятых норм. Вы могли достаточно свободно раздавать знакомым индексный номер, но адрес -- его открывали только самым близким друзьям.

905 Share

Allison mack nude

Сперва я хочу узнать кое-что о. Расскажи мне, как ты нашел путь сюда и зачем ты явился. Элвин начал излагать свою историю с опаской, которая вскоре сменилась доверием. Никогда раньше он не говорил с такой свободой: наконец нашелся кто-то, относящийся к его мечтам без насмешки, зная их правдивость. Раз или два Серанис прерывала его, задавая прямые вопросы, когда он упоминал о некоторых незнакомых ей вещах. Элвину нелегко было осознавать, что многое в его повседневной жизни не имело никакого смысла для людей, никогда не живших в городе и ничего не знавших о его сложном культурном и общественном устройстве. Серанис слушала с таким пониманием, что он принимал его как должное; лишь позднее он сообразил, что его словам, помимо нее, внимало множество других Когда он закончил, на некоторое время воцарилось молчание. Потом Серанис посмотрела на него и спокойно произнесла: - Зачем ты пришел в Лис. Элвин бросил на нее удивленный взгляд. - Я же сказал .

Мысли Хилвара, казалось, витали где-то очень и очень. -- Они были созданы множеством рас, включая и человеческую,-- рассеянно сказал. -- Вэйнамонд в состоянии сообщить мне такие вот факты, но, понимаешь, как-то непохоже, чтобы он сам ясно понимал их значение, И мне кажется, что хоть он и отдает себе отчет в происходящем, но вот интерпретировать его совершенно не способен. В его сознании как-то ужасно переплетено все, что когда-либо происходило. Секунду-другую он размышлял, а затем лицо его осветилось: Нам остается только одно: как уж это выйдет -- не знаю, только мы должны доставить Вэйнамонда на Землю, чтобы наши философы могли его изучить. -- А это не. опасно. -- осторожно спросил Олвин. -- Нет,-- ответил Хилвар, подумав при этом, насколько не характерна для Олвина такая ремарка.

Хотя Галактика и была опустошена Безумцем, ресурсы Империи все еще были огромны и дух не сломлен. Со смелостью, которой мы можем лишь восхищаться, великий эксперимент был возобновлен и начались поиски ошибки, вызвавшей катастрофу. Многие уже возражали против этого занятия, предрекая дальнейшие бедствия, но их возражения были отвергнуты. Проект продвигался и, с помощью познаний, добытых столь дорогой ценой, завершился на этот раз удачно. Появившийся на свет новый интеллект был потенциально неизмеримым, но совершенно инфантильным; нам неизвестно, насколько его создатели рассчитывали на подобный результат, но кажется весьма вероятным, что они его предвидели. Для того, чтобы новые сознания достигли зрелости, требовались миллионы лет, и ускорение этого процесса было делом невозможным. Ванамонд был первым из этих разумов; где-то в Галактике должны существовать и. Но мы полагаем, что число их очень невелико, ибо Ванамонд никогда не сталкивался с подобными. Создание чистых разумов явилось величайшим достижением галактической цивилизации; Человек сыграл в нем большую, а возможно, и определяющую роль. Но я не упоминал здесь самое Землю, поскольку ее история есть лишь ниточка в огромном полотне.

По каким-то соображениям - возможно, опасаясь, что робот может выдать слишком важные секреты - Учитель наложил на его речевые схемы очень действенные блокировки, и попытки Элвина снять не привели к успеху. Даже уловки в духе "Если ты промолчишь, я буду считать, что это значит "да"" провалились: робот был слишком умен, чтобы так легко попасться. В остальном, однако, робот был более доступен. Он подчинялся всем приказам, не требовавшим от него речи или информации. В конце концов Элвин обнаружил, что им можно управлять так же, как диаспарскими роботами - чисто мысленно. Это уже было большим прогрессом, а еще чуть позже существо - трудно было думать о нем просто как о машине - еще более снизило степень осторожности и разрешило Элвину смотреть через свои. Робот, видимо, не возражал против пассивных форм общения, но блокировал все попытки более тесного сближения. Существование Хилвара робот игнорировал полностью: он не подчинялся никаким его командам, защитив свое сознание от любых попыток зондирования.

Ей представлялось, что до сих пор в городе никогда не происходило ничего столь же важного и необычного, и деловой подход Джизирака как-то несколько охладил ее пыл. Когда она закончила свое повествование, Джизирак задал ей несколько вопросов и намекнул, не выразив этого в каких-то определенных выражениях, что она, возможно, просто ошиблась. Какие у ней были причины полагать, что Олвин и в самом деле покинул город. Может быть, над ней просто подшутили. То обстоятельство, что во всем этом оказался замешан Хедрон, делало такое предположение в высшей степени правдоподобным. Быть может, вот в этот самый момент Олвин, скрываясь где-то в Диаспаре, тихонько посмеивается над. Единственный определенный ответ, которого она добилась от Джизирака, состоял в том, что он наведет справки и в течение дня свяжется с. А она тем временем не должна тревожиться, -- и было бы лучше всего, если бы она никому ничего не рассказывала о происшедшем. Нет никакой надобности сеять панику по поводу инцидента, который, вполне возможно, разъяснится в течение ближайших нескольких часов.

Что мне следует делать. Взгляд Хилвара постепенно стал утрачивать отрешенное - Я все еще не понимаю, - сказал он, - но нет нужды бояться, в этом я уверен. Что бы это ни было, оно не повредит. Оно выглядит. заинтересованным. Элвин хотел что-то ответить другу, но внезапно был охвачен никогда ранее не изведанным чувством. По его телу разлилось покалывающее тепло; это длилось лишь несколько секунд, а потом он стал уже не только Элвином. Нечто вошло в его мозг и словно заняло его часть - подобно тому как один круг может частично закрыть собою. Он ощущал также и сознание Хилвара - здесь, рядом, равно захваченное явившимся к ним неведомым существом.

583 Share

Allison mack nude

Ни тому, ни другому не хотелось первым высказать поразившую его догадку, что озеро это -- живое. -- Лучше всего будет порыться в развалинах, я от озеря давай-ка держаться подальше,-- решился наконец Хилвар. -- Думаешь, там внизу что-то. -- спросил Олвин, кивнув на загадочные волны, которые все так же разбивались у его ног. -- Это может быть -- Ничто если у него есть сознание, не представляет опасности,-- ответил Хилвзр. (Так ли. -- подумалось Олвину. -- А Пришельцы?) -- Я не могу обнаружить там ни малейшего присутствия мысли, но почему-то убежден, что мы здесь не одни. Очень странно.

Одна из них умоляла робота опустить его на землю. Подлинный же Элвин ждал, затаив дыхание и лишь слегка сопротивляясь силам, с которыми, как он знал, бороться невозможно. Он рисковал: нельзя было заранее предвидеть, подчинится ли его ненадежный союзник только что полученным сложнейшим приказам. Ни при каких обстоятельствах, сказал он роботу, ты не должен слушаться последующих команд, пока я не буду в безопасности в Диаспаре. Таков был приказ. Если он будет исполнен, то, значит, Элвин вывел свою судьбу из пределов человеческой досягаемости. Машина без колебаний мчала его по тщательно обрисованному заранее пути. Второе "я" Элвина все еще сердито требовало выпустить его, но он знал, что уже находится в безопасности.

Покидая Совет, он спросил себя - неужели его тихая покорность, полное отсутствие негодования по поводу закрытия пути в Лис не вызвали у Советников удивления. Служители не сопровождали его: он больше не находился под наблюдением, по крайней мере - явным. Только Джезерак последовал за ним из Зала Совета на пестрые, людные улицы города. - Ну что ж, Элвин, - сказал. - Ты был примерным мальчиком, но меня ты не проведешь. Что ты задумал. Элвин улыбнулся. - Я знал, что у тебя обязательно возникнут подозрения. Если ты пойдешь со мной, я покажу тебе, почему подземная дорога в Лис потеряла теперь значение.

И мне тоже, -- немедленно отозвался Хилвар, и голос его дрогнул от сдерживаемого чувства. -- Я так надеялся, что ты сможешь остаться. -- Ты полагаешь, что то, что собирается сделать Сирэйнис,-- это -- Не вини мать. Она только выполняет то, что ее попросили сделать, -- ответил Хилвар. Олвин не получил ответа на свой вопрос, но задать его снова не решился. Было бы непорядочно подвергать преданность друга такому -- Тогда ты мне вот что скажи,-- продолжал. -- Как твои люди могут меня остановить, если бы я вдруг попытался уйти от вас с нетронутой памятью. -- Это будет совсем нетрудно сделать. Если бы ты сделал попытку уйти, они бы овладели твоим сознанием и заставили бы тебя вернуться.

Конечно, в этой идее с точки зрения биологии нет ничего абсурдного,-- сказал Хилвар, когда Олвин задал ему этот вопрос. -- Жизнь, конечно, не может изначально возникнуть в безвоздушном пространстве, но она вполне в состоянии развиться в формы, способные в нем выжить. Надо полагать, во Вселенной такое происходило многие миллионы раз -- когда обитаемые планеты теряли вдруг свою атмосферу. -- Значит, по-твоему, в вакууме могут существовать и разумные формы жизни. Но разве они не смогли бы обезопасить свою планету от потери воздуха. -- Если это произойдет -- я имею в виду катастрофу с атмосферой -- уже после того, как они достигнут достаточно высокой стадии развития, чтобы предотвратить. Но вот если атмосфера улетучится, когда они еще находятся на примитивной стадии развития, им придется либо приспособиться, либо исчезнуть. После же адаптации они вполне могут достигнуть весьма высокого уровня интеллектуального развития. В сущности, это даже неизбежно: их изобретательность будет исключительно велика.

Некоторым из них удалось даже научиться использованию огня и орудий труда. Элвин даже не подумал, что подобные существа могут оказаться недружелюбными: и он, и Хилвар, как должное, принимали обратное - ведь в течение столь долгих веков ничто на Земле не оспаривало верховенства Человека. Они шли в гору уже полчаса, когда Элвин впервые услышал тихое, разносящееся по воздуху журчание. Он не мог обнаружить источник: звук, казалось, шел отовсюду и, не прерываясь, становился все громче по мере расширения горизонта. Он бы спросил Хилвара, что это такое, но надо было беречь дыхание. Элвин был идеально здоров; в сущности, он не болел и часа за всю свою жизнь. Но одного физического здоровья, при всей его важности, недоставало для выполнения возникшей задачи. Его тело не обладало нужными навыками. Широкие шаги Хилвара, которыми тот мощно и без видимых усилий преодолевал любой склон, наполняли его завистью и решимостью не сдаваться, пока он в силах передвигать ноги.

551 Share

Allison mack nude

Элвин принял протянутую руку, но был слишком удивлен, чтобы ответить. Теперь он понимал, почему прочие жители совершенно игнорировали. - Вы знали о моем появлении. - сказал он в конце концов. - Конечно. Мы всегда узнаем, когда вагоны приходят в движение. Расскажи нам, однако, - как ты нашел дорогу. С момента последнего посещения прошло очень много времени, и мы опасались, что секрет утерян. Говоривший это был прерван одним из своих спутников.

Наши предки построили империю, простиравшуюся до звезд. Люди перемещались по разным мирам, как хотели - а сейчас их потомки боятся высунуться за пределы своего города. Сказать вам. Он сделал паузу. В огромном, просторном зале никто не шелохнулся. - Потому что мы боимся - боимся чего-то, происшедшего в самом начале нашей истории. Я об этом догадывался и в своем мнении утвердился, будучи в Лисе. Должны ли мы все время, как трусы, укрываться в Диаспаре, притворяясь, что ничего иного не существует, и все из-за того, что миллиард лет назад Пришельцы отбросили нас к Земле. Он прямо указал на источник скрытого страха - страха, которого он никогда не разделял и поэтому мог полностью осознать всю его значимость. Теперь пусть поступают, как знают: он высказал свое понимание истинного положения вещей.

Мысли Хилвара все еще были. - Они были созданы многими расами, в том числе и нашей, - сказал он уклончиво. - Ванамонд может сообщать мне подобные факты, но, по-видимому, не понимает их смысла. Полагаю, что он знает о прошлом, но не в состоянии интерпретировать. В его сознании просто свалено в кучу все, что когда-либо происходило. На секунду он остановился в задумчивости, затем лицо его просветлело. - Сделать можно только одно: так или иначе мы должны доставить Ванамонда на Землю, чтобы наши философы могли изучить - Будет ли это безопасно. - спросил Элвин. - Да, - ответил Хилвар, отметив в уме всю нехарактерность этой реплики для его друга. - Ванамонд настроен дружелюбно.

Элвин проследил несколько пульсаций, и все они, несмотря на единый основной образ, различались трудноопределимыми подробностями. Он понимал, чем его привлек этот образец бесплотной скульптуры. Его расширяющийся ритм создавал впечатление пространства и даже прорыва. По этой же причине он вряд ли понравился бы многим соотечественникам Элвина. Он запомнил имя художника, решив связаться с ним при первой же возможности. Все дороги, подвижные и замершие, оканчивались при подходе к парку - зеленому сердцу города. Здесь, внутри круга в три с лишним километра в поперечнике, сохранялась память о том, чем была Земля в дни, когда пустыня еще не поглотила все за исключением Диаспара. Вначале шел широкий пояс травы, затем невысокие деревья, становившиеся все гуще по мере продвижения. Дорога постепенно шла вниз, так что при выходе из неширокой полосы леса за деревьями исчезали все следы города.

Это был след смирения, слабый намек на то, что Элвин впервые ищет одобрения у своих ближних. Джезерак был тронут, но одновременно ему хватило мудрости, чтобы не принимать это всерьез. В Элвине ощущалась напряженность, и нечего было полагать, что нрав его может надолго смягчиться в сколько-нибудь обозримом будущем. - Это очень непростой вопрос, - произнес Джезерак медленно. - Мне так хочется сказать, что все знания обладают ценностью, а ты, без сомнения, немало добавил к нашим знаниям. Но из-за тебя возникли и новые опасности, а как знать, что окажется более важным на долгом пути. Часто ли ты думал над Несколько секунд учитель и ученик задумчиво разглядывали друг друга, и каждый, вероятно, смог лучше, чем прежде, представить себе точку зрения другого. Затем, в едином порыве, они вместе шагнули к длинному проходу, выводящему прочь из Зала Совета, а их эскорт терпеливо следовал позади. Элвин знал, что этот мир - не для человека.

За все время обратного путешествия он не подавал никаких признаков существования. Хилвар полагал -- насколько он мог уловить из контакта с этим странным существом,-- что о его положении в определенном пространстве можно говорить только применительно к сфере внимания Вэйнамонда. Физически же Вэйнамонд не существовал нигде и, возможно,--. Сирэйнис и пятеро сенаторов ожидали их, когда они вышли из корабля. Одного из этих сенаторов Олвин уже встречал во время своего первого посещения Лиза. Остальные двое участников той первой встречи, как он понял, находились сейчас в Диаспаре. Его сильно интересовало, каковы успехи этой делегации и как отнесся его город к первому посещению извне за столько миллионов лет -- Похоже, Олвин, что вы просто-таки гений по части розыска всяких удивительных существ,-- суховато произнесла Сирэйнис после того, как поздоровалась с сыном. -- И все же, мне кажется, пройдет еще немало времени, прежде чем вам удастся превзойти нынешнее свое достижение. Настала очередь Олвина изумляться. -- Так, значит, Вэйнамонд прибыл.

287 Share

Allison mack nude

Ахнул Олвин. -- Но. что же это. -- Похоже на какой-то рефлектор. -- Но он такой черный. -- Только для наших глаз, не забывай об. Мы же не знаем, какой вид излучения они использовали. -- Но ведь должно же быть и что-то .

Голос сошел на. Паралич чувств у Олвина постепенно проходил, он снова становился самим. С удивлением он обнаружил, что солнце уже опустилось далеко за деревья, а небо на востоке напоминает о наступлении ночи. Откуда-то плыл вибрирующий стон огромного колокола. Он медленно растворялся в тишине, наполняя воздух напряжением какой-то тайны и предчувствием чего-то необыкновенного. Олвин обнаружил, что слегка дрожит -- и не от первого вечернего холодка, а от благоговения и изумления перед всем тем, что ему довелось узнать. Ему вдруг остро захотелось снова увидеть своих друзей, снова оказаться среди такого знакомого окружения Диаспара. -- Я должен вернуться, -- сказал. -- Хедрон. мои родители.

Ты был его наставником, я полагаю. - Совершенно верно, - ответил Джезерак. - Я еще встречаюсь с ним несколько раз в неделю - так часто, как он сам этого - Можешь ли ты утверждать, что он был способным учеником. Джезерак тщательно обдумал этот непростой вопрос. Взаимосвязь "учитель - ученик" была исключительно важной и являлась, в сущности, одной из фундаментальных основ диаспарской жизни. Каждый год в городе появлялось в среднем десять тысяч новых сознаний. Их прежние воспоминания были скрыты, и в течение первых двадцати лет все вокруг было для них новым и непонятным. Их следовало обучить правилам обращения с множеством машин и устройств, служивших опорой в повседневной жизни. И они должны были ясно представить свое место в наиболее сложно устроенном обществе из всех, когда-либо созданных Человеком.

Через какие-то считанные минуты трансформация завершилась. Не осталось ни одного кусочка величиной более дюйма. А вода кишела крохотными зеленоватыми точками, которые, казалось, жили и двигались по своему собственному разумению и быстро исчезали в пространстве озера. Рябь на поверхности теперь совершенно исчезла и Олвин каким-то образом понял, что пульс, бившийся в глубинах озера, теперь умолк. Озеро снова стало мертво -- или, по крайней мере, представлялось. Но конечно же это была всего лишь иллюзия: настанет день, неведомые силы, которые безупречно действовали на протяжении всего долгого прошлого, снова проявят себя, и полип возродится. Это был совершенно необычный и исключительно тонкий феномен -- но так ли уж он был более странен, чем организованность другой обширнейшей колонии самостоятельных живых клеток -- человеческого тела. Олвин не стал терять времени на раздумья над всем. Он был подавлен поражением -- даже если и не до конца представлял себе цель, и которой стремился.

Джезерак, как наставник Элвина, тоже заслуживал порицания, и кое-кто из советников время от времени бросал на него задумчивые взгляды. Это не тревожило Джезерака, хотя он прекрасно понимал, о чем они думают. В том, что он давал поучения наиболее оригинальному из умов, зародившихся в Диаспаре со времен Рассвета, тоже была несомненная честь, и уж ее-то у него никто не мог отнять. Лишь закончив изложение фактической стороны своих приключений, Элвин ненавязчиво попытался прибегнуть к убеждению. Он каким-то образом должен был внушить этим людям истины, постигнутые им в Лисе; но можно ли было заставить их понять нечто невиданное и с трудом вообразимое. - Трагично, - сказал он, - что две выжившие ветви человеческого рода оказались разделенными в течение столь огромного промежутка времени. Когда-нибудь мы, может быть, узнаем, как это могло случиться; сейчас же более важно устранить этот разрыв и не допустить, чтобы он произошел вновь. Будучи в Лисе, я протестовал против их представления о собственном превосходстве. Они могут научить нас многому, но и мы их - не меньшему. Если б мы, подобно им, будем полагать, что нам нечему учиться друг у друга, то разве не очевидно, что и мы также неправы.

Лишь один аспект всей этой истории привел их в раздражение, да и то направлено оно оказалось не на. Гул недовольства пронесся над столом, когда Олвин рассказал о страстном желании Лиза избежать нечистого контакта с Диаспаром и о шагах, которые предприняла Сирэйнис, чтобы избежать этой, с ее точки зрения, катастрофы. Город гордился своей культурой, и к этому у него были все основания. И то обстоятельство, что кто-то позволял себе рассматривать жителей Диаспара как какие-то существа низшего порядка, было для членов Совета просто невыносимо. Олвин очень старался, чтобы ничем не задеть слушателей. Ему хотелось завоевать Совет на свою сторону. Он все время пытался создать впечатление, что не видит ничего плохого в том, что совершил, и что за свои открытия он, скорее, надеется получить похвалу, а не порицание. Это была самая лучшая из всех возможных тактик, ибо она заранее обезоруживала возможных критиков. Кроме того, она до некоторой степени возлагала всю вину на скрывшегося Хедрона.

952 Share

Allison mack nude

Олвин мимолетно подивился, почему это проекторы сделаны такими тяжелыми,-- ведь снабдить их гравитационными нейтрализаторами было совсем несложно. Он постоянно задумывался о таких вот вещах -- даже в разгар самых отчаянных приключений. И когда его посещали подобные мысли, ему чудилось, будто ткань действительности испытывает какой-то мгновенный трепет, и за пределами мира сиюминутных ощущений он схватывал вдруг проблеск другой, вовсе не похожей на эту, действительности. Коридор оборвался стеной тупика. Неужели стрелка-поводырь снова их предала?. Но нет -- едва они приблизились к стене, как скала начала крошиться в пыль. Поверхность ее пронизало какое-то вращающееся металлическое копье, которое стремительно утолщилось и превратилось в гигантский бурав. Олвин и его друзья отпрянули и стали ждать, чтобы неведомая машина пробила себе путь в пещеру.

Он ведет нас к своему дому, - и я очень хотел бы знать, что он сам обо всем этом думает. Этот вопрос интересовал и Элвина. Но неужели можно было подумать, что робот испытывает нечто похожее на человеческие чувства, возвращаясь к древнему дому Учителя спустя все эти бездны времени. Во всех контактах с роботом, начиная с того момента, когда Центральный Компьютер снял блокировку, Элвин ни разу не заметил у робота проявления каких бы то ни было признаков эмоций или чувств. Он отвечал на вопросы Элвина и подчинялся его командам, но подлинная личность робота оказалась совершенно недоступной. А в том, что такая личность существовала, Элвин был уверен. Ведь иначе он не ощущал бы смутного чувства вины, которое мучило его, стоило лишь припомнить, как он в свое время перехитрил робота и его ныне дремлющего партнера. Робот все еще верил во все, что говорил ему Учитель. Хотя он и наблюдал, как тот подделывал чудеса и лгал последователям, эти неприятные факты не повлияли на его верность. Как и многие люди, робот оказался в состоянии примирить противоречивые обстоятельства.

Мысли Вэйнамонда, похоже, ограничены нашей Галактикой, однако, читая их, мы смогли проследить за самым началом этого великого и загадочного предприятия. Вот образ того, что нам удалось реконструировать. Сейчас вы увидите то, что происходило более миллиарда лет. Бледный венок минувшей своей славе, висит в пустоте медленно вращающееся колесо Галактики. По всей его ширине тянутся огромные пустые туннели, вырванные из структуры Галактики Безумным Разумом,-- в веках, которые воспоследуют, эти раны будут затянуты дрейфующими звездами. Но никогда уже этим странницам не восполнить былого великолепия. Человек собирался покинуть Вселенную -- так же как давным-давно он покинул свою планету. И не только Человек, но и тысяча других рас, трудившихся вместе с ним над созданием Галактической Империи. Они собрались все вместе здесь, на самом краю Галактики, всей своей толщиной лежащей между ними и целью, которой им не достичь еще долгие века. Они собрали космический флот, перед которым было бессильно воображение.

Джирейн же считает, что сможет добиться, чтобы многие из нас посетили Лиз, и я полон решимости помочь ему в его эксперименте. даже если половину времени я и тешу себя надеждой, что ничего у него не выйдет. Олвин взглянул на своего старого наставника с новым уважением. Сам-то он уже не отвергал силу внушения и верно оценивал мотивы, которые могут заставить человека действовать в защиту логики. И он не мог не сравнить холодное мужество Джизирака с паническим бегством в будущее Хедрона, хотя теперь, когда он стал лучше понимать человеческую натуру, он уже больше не решался осуждать Шута за его поступок. Он не сомневался в том, что Джирейну удастся задуманное. Быть может, Джизирак и окажется слишком уж стар, чтобы переломить пожизненную привычку -- как бы ему ни хотелось начать все сначала. Но это уже не имело никакого значения, потому что успех все-таки ждал других, направляемых мудрыми психологами Лиза. А как только несколько человек вырвутся из своей миллиарднолетней раковины, последуют ли за ними остальные -- станет только вопросом времени.

Это предупреждение посылается автоматически: оно запускается нашим присутствием, когда мы подходим слишком близко. Элвин согласно кивнул. - А интересно, что же они старались защитить, - произнес. - Под этими куполами могут быть дома - или что-нибудь - Если все купола будут предостерегать нас, мы этого не сможем узнать. Любопытна разница между тремя посещенными нами планетами. С первой они все забрали; вторую бросили, не беспокоясь о ней; но здесь у них было много дел. Возможно, они собирались когда-нибудь вернуться и хотели, чтобы к их возвращению все было готово. - Но они не вернулись - а это было так .

Им была упущена -- и вряд ли теперь она повторится -- ошеломляющая возможность. Он печально глядел на озеро, и прошло довольно продолжительное время, прежде чем его сознание восприняло какой-то сигнал извне -- это, оказывается, Хилвар что-то нашептывал ему в ухо: -- Слушай, Олвин, мне кажется, что в этом споре ты выиграл. Олвин стремительно обернулся. Робот, который до сего момента праздно висел в воздухе, не приближаясь к ним больше чем на два десятка футов, оказывается, беззвучно переместился и теперь парил что-нибудь в ярде у него над головой. Неподвижные глаза, полем зрения которых была, по-видимому, вся передняя полусфера,ничем не выдавали, на что направлен его интерес. Но Олвин не сомневался -- почти не сомневался, -- что внимание робота сосредоточено теперь именно на. Робот ждал его следующего шага. Наконец-то он был теперь под контролем у Олвина. Он мог последовать за ним в Лиз, а может, и в Диаспар, если только не передумает. Ну а пока именно он, Олвин, был его временным хозяином.

Www pinkotv

About Arashilrajas

То, что было когда-то сделано, можно и переделать -- если только Диаспар сам этого захочет. Но сначала город обязательно должен осознать, что же именно он потерял.

Related Posts

463 Comments

Post A Comment